Земля Израиля и И.Е.Репин

 Галина ПОДОЛЬСКАЯ, доктор филологических наук, автор проекта

Впечатления здесь так грандиозны и трогательны, что после этого все кажется мелко и ничтожно…                                                                                                                                                            

 И. Е.Репин

 Гений-случай  и  гений  места

Диалог культур – основа современного миротворчества. В 2016 году Харьковскому художественному музею Объединением  профессиональных художников Израиля была передана в дар коллекция картин, объединенная темой «Земля Израиля». Согласно плану музея, выставка подаренных работ была назначена на 2017 год. Дата проведения мероприятия оказалась символичной как для Объединения профессиональных художников Израиля, так для Харьковского художественного музея в свете истории формирования его собрания.

Так гений-случай и  гений места неожиданно заявили о своих правах, подсказав направление проека.

Из художников, выходцев из стран восточноевропейской диаспоры – некогда единого советского пространства, – имя Ильи Ефимовича Репина свято. В собрании Харьковского художественного музея имеется 11 полотен живописи и 8 графических листов И.Е.Репина. Это самая значительная в Украине коллекция произведений художника. При этом первая картина – в знак поддержки музея – была подарена И.Е.Репиным.

В 1905 году во главе комиссии по комплектации Городского художественно-промышленного музея стоял известный харьковский историк Д.Багалей. Он обратился к Илье Ефимовичу с просьбой поддержать музей. Художник откликнулся. В 1907 году в собрание музея поступил дар от художника – портрет выдающегося военного и государственного деятеля эпохи генерала  М.Драгомирова, родословная которого связана с Украиной. Совершенно очевидно, что выбор И.Е.Репина, трепетно относившегося к истории, не был случайным. М.Драгомиров родился в Конотопе, где на средства его отца была построена церковь. В 1905 году генерал ушел из жизни и был похоронен на родине в фамильном склепе.

Примечательно, что И.Е.Репин неоднократно писал членов семьи Драгомировых, а в 1880-е годы использовал один из портретов генерала на эпическом полотне  «Запорожцы пишут письмо турецкому султану».  Вариант картины, выполнявшийся в 1889 – 1893 гг., ныне находится в коллекции Харьковского художественного музея. Судьбы картин – особая страница мировой культуры. И не имеет значения, было ли письмо турецкому султану? Есть художественный образ… В 1932 году полотно «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» поступило в Харьков из Москвы – из собрания Государственной Третьяковской галереи. И теперь – уже по воле истории – картина о вольной Сечи и портрет прототипа кошевого атамана запорожцев встретились в одной коллекции.

В конце XIX века Илья Ефимович приезжал в Палестину. И прекрасная толика его души навсегда осталась в Иерусалиме – это дар художника храму Александра Невского – работа, созданная им на Святой Земле.

Культура – живой организм. Она может угасать и возрождаться снова, оживая в новых жанрах, формах и красках, пропитанных пафосом прош­лого и порывом в будущее. В Израиле это качественное обновление культуры происходит в значительной степени  благодаря вкладу в изобразительное искусство выходцев из стран восточноевропейской диаспоры. Многие из ее представителей, состоявшись в стране репатриации и за ее пределами, сегодня ощущают в себе потребность отдать материализовавшуюся часть обретенной творческой зрелости той стране, где они родились и получили профессиональное образование. В этом сказываются этические и эмоциональные качества дарителей.

Так и был задуман международный проект «Земля Израиля. Израиль – Харькову» Объединения профессиональных художников Израиля, Харьковского художественного музея и Украино-израильского центра образования, науки и культуры – структурного подразделения Уманского государственного педагогического университета имени Павла Тычины (UKRIS). Проект подтверждает аксиому просвещенного миротворчества как «Действенного Блага»: «Соприкасаясь с Культурой, мы менее всего нуждаемся в словах и более всего обязываемся к просвещенному действию» (Н.Рерих).

Акция «Израиль – Харькову» является частью большого международного проекта «Израиль – Украине», поэтапно осуществляемого Объединением профессиональных художников Израиля и Украино-израильским центром образования, науки и культуры.

В переданную Объединением профессиональных художников Израиля коллекцию  вошло 27 произведений изобразительного искусства. Картины подобраны так, чтобы дать целостное представление об образе земли Израилевой – через памятники архитектуры, религиозные святыни, особенности природы, обусловленные географическим положением страны на карте мира, и показать, как личность И.Е.Репина и сегодня вдохновляет художников Израиля.

Акция «Израиль – Харькову» еще раз характеризует вектор движения, обозначившийся внутри израильской культуры. Художниками, выходцами из построссийского пространства, движет потребность донести до наших современников образ Израиля как страны мира, в созидание которой внесло свою лепту и их творчество. Среди участников акции – Виктор Бриндач, Борис Гейман, Андриан Жудро, Анна Зарницкая, Александра Ильяева, Вячеслав Ильяев, Нахум Ильяшимов, Иосиф Капелян, Шауль Косман, Борис Котляр, Маргарита Левин, Аркадий Лившиц, Вадим Макаров, Анатолий Метла, Сергей Москалев, Герман Непомнящий, Аркадий Острицкий, Макс Стучевский, Лилия Шошан, Григорий Фирер, Илья Хинич, Анна Ходорковская. Это благотворительный проект, в котором никто из дарителей, как и сами организаторы акции, материальной выгоды не имеет. Отсюда возможность его осуществления на некоммерческой основе, без помощи государственных структур и спонсорских вложений. Проект направлен на укрепление партнерских отношений между Израилем и Украиной в области культуры.

Итог очевиден: теперь в Харьковском художественном музее появилась коллекция, дающая представление об изобразительном искусстве Израиля. Музей сможет ее использовать в своей выставочной деятельности и развивать как объект изучения. В этой связи свою лепту вносит сопровождающий коллекцию каталог с концепцией проекта и информацией о художниках, дающей представление об их творчестве в музейном пространстве на международной арене. Все это в целом объясняет, почему проект «Земля Израиля. Израиль – Харькову», с одной стороны, привлекателен для Харькова с другой, – нашел отклик у израильских художников. А  мостом к его осуществлению стал Украино-израильский центр образования, науки и культуры (UKRIS).

 И.Е.Репин в  Гефсиманском  саду

      Когда ты влюблен в объект исследования и не щадишь себя в его постижении, гений-случай и гений места творят чудеса, открывая единственно верный путь.

Приступая к этому проекту, я отправилась в Церковь Александра Невского, где за годы проживания в Иерусалиме не раз приходилось бывать с друзьями и близкими, приезжавшими погостить. Но эти посещения были, словно «туристические». В них не было моего пути к И.Е.Репину в Иерусалиме. Теперь же я шла к картине и не в музей – в церковь…

Храм «На раскопках», как во времена И.Е.Репина называли церковь, является частью Александровскго подворья. Помещение прямоугольной формы площадью в 1342 кв.м.

Одна из стен Александровского подворья примыкает к Храму Гроба Господня. Вытянутый коридор соединяет «жилое», «археологическое» и «храмовое» помещения. В зале в десять метров высотой и более двадцати метров в длину –  двухрядный деревянный иконостас. В церкви – 82 образа. Среди них – 18 живописных работ, написанных профессором Санкт-Петербургской Академии художеств, членом Императорского Православного Палестинского Общества Н.Кошелевым. Это образы  в 3 метра высотой и  2 метра шириной. Более того, в храме находится 14 живописных икон, выполненных известным иконописцем В.Ф.Пасхиным, 205 предметов церковной утвари, расшитая золотом Плащаница Спасителя – пожертвование из Петербурга.

Но вернемся к храму конца ХIХ века. Церковь Александра Невского была освящена в 1896 г., то есть за два года до ее посещения Репиным. Илья Ефимович приехал на Святую Землю в 1898 году. В то время храм «На раскопках» был весьма скромным. Понадобились годы, чтобы храм стал таким, каким мы его видим сегодня. А тогда уполномоченный Иерусалимского Православного Палестинского Общества еще получал предписания: «наблюдите, чтобы по освящении еженедельно по четвергам в церкви Св. Александра Невского совершалась заупокойная панихида по почившем Государе и всем, внесенным на поминальные доски в Русском доме. Дай Бог, чтобы начатое 15 лет тому назад дело пришло к благополучному окончанию».

В даре И.Е.Репина не было парадности, скорее, глубоко личные мотивы, к которым подтолкнуло художника ощущение Святой Земли, где он был паломником. «Я почти ничего не писал там – некогда, хотелось больше видеть. Впрочем, написал образ в русскую церковь – голову Спасителя. Хотелось и свою лепту вложить в Иерусалим…»

Стоял знойный ближневосточный июль. И.Е.Репин был без привычного карандаша. Обливаясь от жары потом, он, как паломник, впитывал дух Палестины всем своим существом – глазами и порами, духом. Святые места, которые столько раз мысленно воображал, работая над библейскими сюжетами… Духота… Воздух раскален до предела… Не потому ли в своих письмах И.Е.Репин рассказывает, главным образом, об удовольствии от вечерне-ночных прогулок? «На днях при луне мы прошли мимо Дамасских ворот, вдоль стены Иерусалима спустились к Кедронскому потоку в Иосафатову долину до гробницы Авессалома. Всю дорогу говорили о важных вопросах духовной жизни человека. После поднялись в Гефсиманские ворота и прошли весь Иерусалим. Был в Хевроне, мало интересен. Вифлеем. Ночью с террасы монастыря над вертепом я не мог оторвать глаз от города. Побывал в поселке Горнем. Какое дивное местечко. Монашенки наши  хохлушки сделали из него рай в малороссийском вкусе. Ездил к Мертвому морю, Иордану. Останавливался на горе Искушения. Когда вечером я вышел на балкончик своей келейки, над бездонной пропастью, когда взглянул на Иерихон, на горы, на Мервое море, на светлое голубое небо, усыпанное звездами, экстаз молитвы захватил дыхание. Так близко, так грандиозно я почувствовал Бога живого. Несколько раз возвращался в келью, но небо тянуло к себе. И я опять перед необъятным небосклоном и горящими звездами. Боже! Как великолепно чувствуешь свое ничтожество до небытия. Впечатления здесь так грандиозны и трогательны, что после этого все кажется мелко и ничтожно» (И.Е.Репин). 

В августе 1898 г. Илья Ефимович вновь возвращается в Иерусалим, чтобы закрепись свои первоначальные впечатления, и убеждается в том, что ощущения его не обманули. В одном из писем художника читаем: «Всюду живая Библия». И далее: «Как впечатлительно в три часа утра, еще при ярких звездах и блестящем серпе месяца, идти под стенами Иерусалима, спускаться к Гефсиманскому саду и встретить солнце на колокольне церкви Вознесения».

По свидетельству людей, близко знавших И.Е.Репина, он рисовал неустанно. Карандаш был его неразлучным спутником и товарищем. Он пользовался всяким случаем, чтобы рисовать, стремясь к наиболее точному выражению своей идеи. Иерусалим заставляет его неожиданно остановиться. Иерусалим слишком волнует И.Е.Репина – волнует как духовное переживание и припоминание образов этих мест, которые уже создал на своих полотнах: «Иосафатова долина, Кедронский поток, гора Злого Совещания, Сион – от всех этих мест веет бессмертной думой». Духовная столица мира покоряет образное сознание художника И.Е.Репина так, что захватывает душу: «Во всем Иерусалиме есть что-то трогающее до слез. Этого во всем мире нет. Нет слов для выражения чувств» (И.Е.Репин).

На подборку из этих писем мы будем опираться в путешествии по картинам из коллекции «Земля Израиля».

Весной 2016 года израильский художник Аркадий Острицкий начал работать над темой «И.Е.Репин и Иерусалим», которая предполагала помимо биографии И.Е.Репина и освоение большого культурного пласта, связанного с вечными образами в искусстве.

Храм Гроба Господня. Ночная Голгофа. Масличный сад, в котором Мария из Магдалы узрела воскресшего Учителя. Старый город. Узкие городские переулки. Как в них услышать поступь странника из Назарета? В каком из лиц снующей у Дамасских ворот толпы прочесть черты библейских пророков? Гробница Авессалома… Как пережить страдания отца? Долина Иосафата. Сюда в день Страшного суда будут перенесены народы за зло, причиненное Израилю, и «Бог будет судить»…

Неожиданно многочисленные детали отступили. Фактография стала фактологией,  «переместилась» в другой пласт осмысления, сложившись в образ «художника и Гефсиманского сада» как обобщающего образа состояния И.Е.Репина на Земле Обетованной.

По окончании работы над полотном Аркадий Острицкий рассказал, как писалась картина: «В этом месяце, августе, но 118 лет назад, уже прославленный и знаменитый тогда, российский художник Илья Ефимович Репин гулял ночью по Иерусалиму. Это была его уже вторая ночная прогулка по святым местам великого города. Первую он предпринял в конце июня. Между этими событиями был и его день рождения на Святой Земле. В том 1898 году художнику исполнилось 54 года. Он был в расцвете сил и полон грандиозных планов. Я согласен с теми, кто считает его самым выдающимся и творчески плодовитым мастером России своего времени.

И  в первый и во второй раз он посещал Гефсиманский сад и был восхищен его красотой при звездах и ярком серпе луны. Оба раза он прогуливался не один. Возможно, это был кто-то из монахов, у которых остановился И.Е.Репин. Гуляя, они рассуждали о «важных вопросах духовной жизни человека» (из писем И.Е.Репина). Это и стало темой моей картины. 

Главные персонажи – И.Е.Репин и Гефсиманский сад. В роли спутника – зрители, то есть мы с вами. Такова основная мысль. В общем, – это психологический портрет на фоне пейзажа.  Лицо художника я переписывал трижды. Сначала он улыбался своей доброй репинской улыбкой (его неоднократно  осуждали в Академии за чрезмерную доброту к студентам). В другом варианте – выглядел слишком молодо. В последнем – должна была получиться грусть, связанная с трагичностью места, а пейзаж добавлял романтики и сказочности. Насколько получилось – судить зрителю. А вообще И.Е.Репин для меня – все. Я окончил Кишиневское художественное училище имени И.Е.Репина».

День своего рождения И.Е.Репин встретил на Святой Земле – с душой очищенной и убеленной, как первый снег в Иерусалиме.

 Этюды Земли  Обетованной

Край, где восходит солнце, манил людей из самых отдаленных уголков земли. Не договариваясь, они шли на Ближний Восток, желая удостовериться в истинности истоков своих верований. Каждый шел со своим духовным багажом, в котором внутреннее зрение было столь отчетливым, что требовалось лишь физическое подтверждение собственного присутствия здесь. Святая Земля как история и мифологема Книги Книг притягивала не одно поколение живописцев, для которых, в отличие от других представителей людей творчества, зрительная подпитка, помимо эмоционального переживания, изобразительно подсказывает компоненты художественной формы. Илья Ефимович писал: «Впечатления здесь так грандиозны и трогательны, что после этого все кажется мелко и ничтожно».

Для художников, кому выпало жить на этой земле, ее притяжение остается не менее сильным. Яркое, жаркое солнце. Высокое, безбрежное  небо. Необозримый простор. Красноречивые камни. Зеленая, бурая, раскаленная, рыжая, желтая, черная, сухая, суровая, но пропитанная волнующей историей земля… Это свето-цветовые ощущения библейской земли – новые для тех, кто проживал в странах восточноевропейской диаспоры.

Самария – земля гор, холмов и просторов, историческая часть Палестины. Название этого исконного для евреев места восходит к названию города Шомрон, бывшему в VIII веке до н.э. столицей Израильского царства. С севера местность граничит с Изреельской долиной, на юге – с Иорданскими горами, на востоке – с Иорданской долиной, на западе – с равниной Шарон, простирающейся от Крокодиловой реки до Средиземноморья. Природный ландшафт местности сохранил ощущение древности, позволяя мысленно вернуться к истокам камня в культуре иудеев. В этом смысле Самария является замечательным объектом для пленэра. Не случайно значительная часть работ в переданной коллекции выполнена именно здесь.

«Самарийские этюды» Александры Ильяевой, Вячеслава Ильяева, Бориса Котляра, Ильи Хинича, Анны Ходорковской, Анны Зарницкой открывают природную панораму Иорданских гор. Воздух, пространство, пропитанное библейским духом, где природные камни соотносимы с генезисом еврейского народа, в традициях которого символика камня обрела многозначность. Краеугольный камень – прочный, как основание мира. И в камне – наказание для человека – через «побиение камнями». Каждому из Двенадцати колен, давших жизнь народу Израиля, соответствует свой драгоценный камень с определенными свойствами и качествами. И, собранные вместе в нагруднике, они обозначают национальное и территориальное единство Израиля, завещанное Израилю Всевышним.

На полотне Маргариты Левин – раскаленная степь. Во времена Книги Книг здесь были плодородные пастбища, на которых паслись стада крупного скота под ответственным наблюдением шаронянина Шитрая. Так природа вписывает свои страницы в Книгу Бытия сегодня. И… эффект наезжающей сверху камеры в работе Иосифа Капеляна – дорога, которую осилит идущий, если это путь к согласию.

Самария располагается на западном берегу реки Иордан, что уже само по себе мысленно возвращает нас к библейским событиям, происходившим на этой земле. Притча о добром самаритянине, который, несмотря на этническую рознь, дал приют еврею, ограбленному разбойниками и брошенному умирать на дорогу, связана с этим краем.

Среди «Самарийских этюдов» израильских художников нет работ, выполненных в академическом стиле. Даже на тех полотнах, где на переднем плане обозначены конкретные предметы (крупные валуны, бедуинские жилища, грузовики), они лишь оттеняют импрессионистические впечатления от окружающего мира. В данном случае не суть важно, что в тех или других работах разное соотношение «реалистических» или «экспрессионистических» элементов. В самом перетекании из цвета в цвет ощущается движение жизни, желание художественно расширить свето-воздушное пространство. Работы живы нескучным дыханием этюдности. А индивидуальность цветонастроений отражает вкусовые предпочтения и стилистическую индивидуальность каждого из художников.

Пейзажи Бориса Геймана, Аркадия Лившица, Вадима Макарова, Сергея Москалева связаны с израильскими городами Средиземноморья. Яффо, Ашдод, Хайфа – города, в которых сошлись легенды, история и события современности. Их омывает и объединяет море – истинный очевидец этих времен.

Яффо — берег, к которому прибился Ковчег Ноя, возвестив о спасении и начале новой жизни. Яффо – город, который основал сын Ноя Яфет. Легенды гласят, что здесь же Персей освободил Андромеду. И отсюда отправился в путь пророк Иона… Главное, что ни одно из этих преданий не помешало тому, чтобы через тысячелетия Яффский порт начал принимать корабли с еврейскими переселенцами – будущими строителями страны Сиона – прообраза нынешнего Израиля.

Символично импрессио-экспрессионистическое полотно Сергея Москалева. Созданный им образ лодки сродни метафоре художника. Ты покидаешь опаленный солнцем устойчивый берег во имя новых берегов творчества. Каким ты станешь в этом неведомом мире, преодолев эмоциональное море? Это стремление к свежему взгляду и качественному обретению себя. Катерки мерно покачиваются у причала. И… залитая слепящим солнцем набережная, окаймляющая береговую линию моря. На этой набережной просушивается повидавшая многие виды лодка… Другой зритель может истолковать все по-другому. Важно, что картина приковывает внимание цветовым колоритом и живописностью.

На картинах Бориса Геймана и Вадима Макарова изображен квартал художников с видом на одну из галерей. Работы живые и очень разнящиеся по образному восприятию объекта изображения. В работе Бориса Геймана осторожный свет и зыбкость очертаний подчеркнуты пастозной объемностью. На полотне Вадима Макарова яркая цветовая гамма, декоративная смелость экспрессионистических мазков рядом с непрописанными участками, обнажающими структуру холста. Сопоставление этих работ любопытно с точки зрения индивидуальности стилистической манеры художников.

В другой работе Бориса Геймана, посвященной району-старожилу Ашдода, фактурность выведена на новый уровень. Картина словно вышита объемными узелками.

Но художник – человек мира. Его влечет берегам непознанного… Наверное, и об этом тоже фантазийное полотно Аркадия Лившица «К другим берегам», вдохновленное Мертвым морем.

Работы Нахума Ильяшимова, Шауля Космана, Макса Стучевского и Григория Фирера посвящены израильским паркам. Сегодня это актуально не только с точки зрения объекта для живописи. В самой идее сохранения и создания природных парков заложена мысль о сохранении равновесия между человеком и природой. Израиль – страна природных парков, зелень которых радует глаз и дает бархатную тень в палящий полдень.

Моисей называл Палестину «страной масличных деревьев». В ковчег с Земли Обетованной голубь принес Ною веточку оливы, как весть об усмирении Божьего гнева, прекращении пучины потопа и начале новой жизни на Земле Обретенной. Оливковая ветвь – эмблема мира в мире. Олива – символ национальной вечности Израиля. В натурных работах Нахума Ильяшимова и Григория Фирера олива – центральный образ. В раскидистой кроне и мощном стволе древа заключена энергия жизни, долголетия и плодородия. Не случайно на полотне Нахума Ильяшимова рядом с оливой – дети.

По этюдам израильских художников можно судить о разнообразии растительного мира Израиля. Казалось бы, маленькая страна, но в зависимости от того, в какой ее части ты находишься, непременно отыскивается то, что тебе было дорого по месту рождения.

Панорамное полотно Шауля Космана передает ностальгические настроения, воплощенные в золоте березовой рощи. Эти чувства живут на холсте художника в пастозных красках янтарной кроны. Они обжигают рыже-желто-красными тонами еще не выговорившейся славянской осени… Может, из-за того, что век поры очей очарованья столь короток в израильских пенатах? И это подстегивает порыв художника поймать осенние  минуты и раствориться в этом мгновенье?

Макс Стучевский творит свой парк-сад, в котором образное ощущение сильнее натурного. Изобразительно это выражается в театральной декоративности ближнего и дальнего планов. Эмоционально чудо-сад художника сродни парку на заколдованном острове из «Аленького цветочка». Такой же тайной овеяны и алые цветы на полотне художника. Творчество «одевает» память. Наши мысли материализуются в творчестве, хотя не всегда знаешь, где, когда и в какой момент этому суждено случиться.

На полотне Андриана Жудро – один из парков Иерусалима, в прошлом усадьба «Villa Dechan», принадлежавшая армянскому торговцу Лазарусу Полю Маргарьяну. Это особое место в для Объединения профессиональных художников Израиля. Почему? На территории парка в особняке бывшей усадьбы располагается Иерусалимский Музей природы, диорамы которого расписывал профессор Дмитрий Барановский, стоявший у истоков образования Объединения профессиональных художников Израиля.

Музей природы является почтовым адресом Объединения. Сегодня на веранде исторического здания и в выставочном флигеле музея художниками устраиваются выставки, а в парке – пленэры. Работа Андриана Жудро выполнена на весеннем пленэре Объединения.

Этюды Земли Обетованной… Они вдохновляют наших современников к собственному прочтению пейзажа Книги Книг и воплощению его в творчестве.

Главный  город  Книги  Книг

    Израиль – страна трех авраамических религий, священных памятников, возведенных теми, кто мечтал увековечить отношение к  своим вероучениям в особенностях культовой архитектуры.

И в каком бы уголке Израиля ты ни находился, все дороги на этой земле ведут к святому Иерусалиму, как к  конечному пункту Исхода. «Во всем Иерусалиме есть что-то трогающее до слез. Этого во всем мире нет. Нет слов для выражения чувств»,– говорит И.Е.Репин. Можно ли сказать более искренно?

Духовная столица мира, сокровенная, она живет в сердце каждого паломника – иудея, христианина, мусульманина…  Башня Давида – царя Иудеи, Стена Плача, синагоги – это то, что напоминает о святынях иудаизма. Но визуально золотой свод мечети «Купол Скалы» для многих также остается визитной карточкой Иерусалима. И история распорядилась так, что крепостные стены нынешнего Старого города выстроены османским султаном Сулейманом Великолепным. Город городов, в XXI веке Иерусалим – все тот же Божий град, чьи врата стоят на земле, а купола сияют с небес… Он – вертоград самоцветный, чьи стены и башни сложены из камней живых… Но только собственный духовный багаж позволяет открыть тебе свой город. Важно, что сам по себе поиск знаменует путь к творческому совершенствованию. И это объясняет, почему среди представленных работ многие связаны с Иерусалимом.

Работы Анатолия Метлы из цикла «Святыни Земли Обетованной»  посвящены христианским памятникам Иерусалима.

Дорога скорби, по которой пролегал путь Иисуса к месту распятия, – улица Виа Долороса (Via Dolorosa). Девять остановок Крестного пути из четырнадцати – от места приговора к казни – до Голгофы. Общая драматургия картины решена так, что зрительский взгляд так и притягивает кровавый плащ Понтия Пилата, обозначенный в точке пересечения пространственных объектов и светотеневых отношений.

На переднем плане – арка «Esse Homo» («Се человек») – красноречивая свидетельница этих событий. За нею – «Нотр Дам де Сион» –  католический «Монастырь Сестер Сиона», c сине-серо-голубыми куполами. И… вечнозеленые кипарисы, переосмысленные в эпоху христианства из эмблемы смерти в символ жизни.

 А вот другая святыня Масличной горы – православная «Церковь Святой Марии Магдалины» в Гефсимании. Сияющий семикупольный храм, образец московского стиля в архитектуре, он напоминает о страницах русской истории. «Белая» церковь была построена в 1888 году на средства императорской семьи – в память об императрице Марии Александровне, учредившей в России «Красный Крест» – общество попечения о раненых и больных воинах. В работе Анатолия Метлы – широта и раздолье. И светятся маковки куполов светлого храма, отлитые из желтого и червонного золота.

И вновь страницы русской истории «Храм Всех Святых в Земле Российской просиявших» в Горней, как в России называют Горненский монастырь, построенный на месте, где Пресвятая Дева Мария встретилась с праведной Елисаветой (Эйн-Керем). Головной собор строился почти столетие – с 1910 по 2007 гг.

Верхний склон горы… «Храм Всех Святых в Земле Российской просиявших». Тянутся к небу луковичные купола. Поет природа. Облака в полете. И парит храм «под небеси», как возносимая Богородице песнь-молитва, идущая от православной души – израненной, но обретшей искомую цельность на Святой Земле.

«Монастырь Иоанна Крестителя в пустыне», располагающийся в поселке Эвен Сапир близ Иерусалима. Картина словно соткана из цветов радуги, главный из которых – розовый. Над арочным окном, колокольней и куполом –  Иерусалимский крест (или «крест крестоносцев»). Он  напоминает об авторах четырех Евангелий, несущих учение на все четыре стороны. Все благоухает вокруг: герань в палисаде, расцветшие вдоль дороги оранжевые лианы, огненные гортензии…

Цикл работ Анатолия Метлы «Святыни Земли Обетованной» воплощает сущностную сторону взаимоотношений между человеком и миром – на новом этико-эстетическом уровне, через архитектурно-видовые пейзажи, возникающие сквозь «колористическое припоминание» – отличительную черту дарования художника.

Земля Обетованная – земля преданий и истины для тех, кто уверовал в них. Она –  земля-метафора – для Анатолия Метлы.  Ступая по Земле Обретенной, он глазами «впитывает» мир. Но обжигающее лицо солнце остается на холсте не ожогом – светом, и дороги к святыням превращаются в путь к своему Храму, как квинтэссенции Красоты Этической. Не потому ли художник никогда не заходит в Храм? Не для того ли, чтобы оставить каждому из нас свое пространство для общения со Всевышним? Наверное, в этом и заключается духовная культура, присущая личности Анатолия Метлы?

В письме к своему любимому ученику Валентину Серову И.Е.Репин писал: «Разумеется, во всех искусствах вся суть во врожденности». Он был убежден, что в сути «врожденности» лежит восторженное восприятие мира, без которого не может состояться акт творчества.

Работы Анатолия Метлы окутывают любовью ко всему, что стало для живописца объектом изображения. Они удивляют архитектурной точностью, колористической страстностью, в которой словно замер пленэрный отпечаток первой встречи.

И все-таки для Страны Сиона – Государства Израиль – нет места более святого, чем Стена Плача. В 1931 году Марк Шагал посетил Эрец-Исраэль. В 1932 году в интервью одной из парижских газет он поделился впечатлением, которое произвела на него еврейская святыня: «Издалека, со всего света стекаются к Стене Плача бородатые евреи в желтых, синих и красных одеяниях и меховых шапках. Нигде больше не увидишь столько отчаяния и столько, нигде больше вы не испытаете такого потрясения и такого счастья». Интервью называлось «Я смотрел на Палестину глазами еврея».

В работе Германа Непомнящего «Иерусалим в снегу» воплощено это эмоциональное состояние души – состояние радости, потрясения, счастья, национальной принадлежности, ощущение страны, в которой воплотились творческие замыслы. На картине Германа Непомнящего – Иерусалим в снегу. Так бывает почти ежегодно, хотя  момент этот короток в ближневосточной столице.

Однако для художника, чья жизнь была связана с Украиной, Беларусью, Россией, образ снега передает «вспышку» в памяти, в которой соединяется эмоциональное ощущение «двух родин».

 

В Иерусалиме первый снег <…> 

В Иерусалиме небо близко. 

Может быть, и короток наш век, 

Но его не вычеркнуть из списка.

                (Булат Окуджава)

А еще Иерусалим – агада, волшебная сказка из книжки на Хануку. Таким город открывается взору иллюстратора притч Рабби Нахмана. На картине Лилии Шошан – один из самых модных районов Иерусалима – с множеством галерей, еврейских культурных центров и домов самых состоятельных евреев мира, а когда-то – первый еврейский квартал, построенный за пределами крепостной стены Иерусалима. В 1849 году сэр Мозес Монтефиоре, возмущенный стесненными условиями Еврейского квартала Старого города, решил выкупить для евреев этот  участок земли. Здесь же, по предложению британского филантропа был построен «ветряк», называемый сегодня  «мельницей Монтефиоре». Ирония судьбы! Мельница так и не заработала, поскольку в этом районе, где ее выстроили, не бывает ветров, способных  заставить вращаться ее крылья. Но человек жив надеждой. Мельница Монтефиоре стала для людей символом жизни, возможной за пределами крепостной стены Иерусалима.

В работе Лилии Шошан – окна домов, смотрящих на Старый город… В них – негасимый свет, освещающий  традиции и устои культуры Государства Израиль, – то, что прививается с детства как национальное ощущение себя, как вкус жизни на этой земле.

Утро. Ты, кажется, проснулся, но так не хочется открывать глаза и вставать. Ты лежишь и, щурясь, привыкаешь к утреннему свету. А сам уже принюхиваешься к доносящимся из кухни запахам, пытаясь различить, что это там в духовке? Маковый рулет? Ватрушка? Яблочный пирог? Булочки, начиненные вареньем? Или, как на картине Виктора Бриндача, заплетенная в косу хала…

Крестный ход в духовной столице мира

 Израильское изобразительное искусство, как и культура любой страны мира, имеет свои особенности, коренящиеся в истории Государства Израиль.

В 1948 году Еврейское государство основывалось по национальному принципу. Археологические находки оказались замечательной базой, подтверждающей историческую обоснованность прав евреев на эту землю. Ныне, на душу населения в Израиле приходится самое большое количество историко-археологических музеев. Несколько иначе развивалось изобразительное искусство. Утверждая еврейское начало, многое из мировой культуры не учитывалось, поскольку в этих произведениях не читались признаки национального начала. Получилось так, что вместе с возрождением языка Торы как языка государственного, произошла попытка создания искусственного искусства – искусства, недооценивающего опыт культуры, привозимой на эту землю из стран диаспоры.

Но время диктует свое. Нынешний Израиль – это государство многонациональное. И сегодня в его культуре, изначально ориентированной на традиционное еврейское и современное концептуально-абстрактное искусство, появились новые  духовные ориентиры, связанные с осмыслением утерянных культурных пластов.

Настоящий проект Объединения профессиональных художников Израиля обращен к страницам истории мировой культуры, в которой Илья Ефимович Репин не только ступал по земле нынешнего Израиля, но и оставил плоды своего присутствия на Святой Земле ней. В этом смысле тема «Земля Израиля и И.Е.Репин», объединяющая коллекцию  живописи израильских художников, обозначила новый вектор в тематике международных культурных проектов Объединения профессиональных художников Израиля.

В истории остается только то, что уже свершилось. Так, задолго до создания государства Израиль на этой земле в христианских храмах оказались шедевры мирового изобразительного искусства в том числе мастеров из восточной Европы. Только в Гефсимании имеются иконы и библейские картины кисти В.П.Верещагина, М.В.Васильева, А.И.Корзухина, П.П.Соколова, П.С.Сорокина, С.И.Иванова, мозаики Сальвиотти. Этот список можно продолжать. Важно, что этот пласт восточноевропейской культуры живет на земле Израиля. Это произведения, которым вне стен государственных музеев идут тысячи тысяч людей. Совершенство, с которым выполнены эти работы, облекает эти места аурой таланта  мастеров восточноевропейской диаспоры, что, в свою очередь, также привлекает к Израилю натуры, ищущие мир в себе. Присутствие на Святой Земле этого удивительного пласта культуры нередко становится темой  для диалога искусств, который в какой-то момент творческого осознания себя начинает волновать авторов, проживающих в Израиле, но получивших профессиональное образование в странах восточноевропейской диаспоры. У каждого – свое время, хотя и не каждому удается материализовать эти мысли в творчестве…

Но гений-случай и гений места терпеливо ожидали своего часа в слоях ландшафта Палестины, сохранившего следы И.Е.Репина. И их ощущение стало дополнительным стимулом для воплощения израильского пейзажа на пленэре Объединения профессиональных художников Израиля. Важно, что художники, пишущие этот мир, помнят об И. Е.Репине. Эта память сердца вдохновляет, отыскивая следы Мастера на своей земле, находить путь к собственному творчеству. В этом смысле работу Аркадия Острицкого «И.Е.Репин в Гефсиманском саду» композиционно можно считать романтическим прологом к теме, затронутой в проекте «Земля Израиля. Израиль – Харькову», а работу Виктора Бриндача «И.Е.Репин в Иерусалиме» – логическим завершением темы «Земля Израиля и И.Е.Репин».

Говорят, что если ты построил дом, посадил дерево и воспитал сына, значит, состоялся. Однако во времена И.Е.Репина для человека, воспитанного в традициях православия, этого было недостаточно. Как стипендиат, а позже, как профессор Императорской Академии художеств, он бывал в Италии, Франции, Германии. Но, как человек православный, И.Е.Репин был убежден, что должен посетить Святую Землю и проверить на истинность приобретенный духовный багаж. И привезти на эту землю – свое дерево, у которого, помимо корней, и ствол, и ветви, и крона, и новые побеги – все свое. Это та мысль, которая становится для Виктора Бриндача отправной точкой при создании картины «И.Е.Репин в Иерусалиме».

По замыслу израильского художника, для И.Е.Репина – это уже созданные к тому времени многочисленные картины с вереницей самых разных героев, многие из которых весьма неоднозначно воспринимались современниками.

И.Е.Репин не раз видел крестные ходы у себя на родине, в Чугуеве. В 1881 году он ездил в окрестности Курска, где ежегодно летом и осенью совершались известные на всю Россию крестные ходы с Курской чудотворной иконой Божьей Матери «Знамение» и сделал зарисовки с натуры. Этой теме художник посвятил несколько работ – «Крестный ход. Явленная икона», «Крестный ход в дубовом лесу», «Крестный ход в Курской губернии». Мать И.Е.Репина была женщиной религиозной, не раз в доме принимала странников, многие из которых рассказывали о житиях святых и Святой Земле с Храмом Гроба Господня. Двоюродная сестра художника Эмилия (в монашестве Олимпиада) была монахиней в Никольском монастыре на Харьковщине. Для Харьковской губернии художником были также написаны иконы евангелистов Марка и Иоанна, ныне находящиеся в собрании Харьковского художественного музея. Это те факты биографии его близких, к которым И.Е.Репин относился с уважением. Из них сложился его духовный мир. Это было тем, что не обсуждалось. Кроме того, И.Е.Репиным были написаны образа Спаса Нерукотворного и святых Веры, Надежды, Любови для иконостаса церкви в Абрамцево, иконы для церкви в своем имении Здравнево (в 16-ти км от Витебска). Значительное место в творчестве И.Е.Репина занимают библейские сюжеты. Все это в понимании И.Е.Репина было составляющими миропорядка.

Известно, что с возрастом человек становится более ответственным перед душою. И И.Е.Репин в этой связи не исключение. С особым почтением художник относился к образу Николая Чудотворца, связывая его и его ролью в собственной семье. На смертном одре, по воспоминаниям дочери Веры, последними словами И.Е.Репина были: «Христос со мною». В этих штрихах к портрету художника нет ничего необыкновенного для человека, выросшего в традициях Российской империи  XIX века.

Но И.Е.Репин был гением. Его интуитивные прозрения художника были выше собственных философских размышлений.  В самой «слишком реалистичности» созданных им образов. И по живым лиц, позам, жестам, движениям, одеждам – находишь «выпуклый ответ» на то, что волновало И.Е.Репина в его современников. Казалось бы, что  для православной России было более типичным явлением, чем крестный ход? Однако злые языки (на то они и «злые») поговаривали, мол, собирает И.Е.Репин своих героев в ночлежках да домах скорби! Мол, все это – карикатура на общество приличных нравов… А сотворенный художником мир живет на картине, запечатлевшей шествие сотен людей разных возрастов и званий – из благородных и штатских, военных и мирян, духовенства и простонародья. Картина дышит, обескураживая выразительностью противоречий и обнаженностью контрастов бытия. И слишком реальность была лишь его славянской душой-бродяжкой, душой   без двойного дна, которая влила эмоциональную силу в природную наблюдательность и мастерство И.Е.Репина. Но определенной частью общества работа, написанная по сути с натуры, была расценена как не историческая. Школа иронии нравов и злословия победила, но не навсегда.

«Крестный ход в Курской губернии» – картина не только историческая, но и религиозная, поскольку отражает православную традицию крестных ходов, как эмоциональное действо, объединяющее всех его участников перед Всевышним. Мысль о создании масштабного эмоционального действа становится основополагающей и для Виктора Бриндача в работе «И.Е.Репин в Иерусалиме», выбравшего местом действия площадь перед Храмом Гроба Господня. Перед нами – большая многофигурная композиция, составленная из персонажей произведений И.Е.Репина, созданных до паломнической поездки на Святую Землю в 1898 г.

Композиционно В.Бриндач опирается на полотно «Крестный ход в Курской губернии» и хрестоматийно узнаваемые образы. Они располагаются по правую сторону от И.Е.Репина. Только крест на полотне В.Бриндача несут не так, как России, а так, как это делают паломники в Иерусалиме. На заднем плане «палестинской фантазии» – турок в феске. Это и понятно: во времена И.Е.Репина Палестина была под властью Османской империи. От турка и «Женщины с кинжалом» к центру следуют репинские «Богомолки-страницы» и герои крестного хода… Вот вам и проверка на истинность образов русского мастера, сына кантониста.

Исследователь по натуре, В.Бриндач пытается запечатлеть многогранность натуры И.Е.Репина, масштаб которой проявлялся в необъятном интересе к жизни и любви ко всему, что становилось объектом изображения, сюжете и образах,  ощущении свободны во всем, творимом им на полотне. И.Е.Репин всегда позволял себе это, поскольку не боялся труда, воплощая то, что волнует. А ко времени поездки в Палестину в его жизнь ворвалась  любовь, которая у людей незаурядных не бывает легкой, – любовь нежданная, зрелая, перевернувшая жизнь…

Не случайно в композиции Виктора Бриндача  за И.Е.Репиным узнаваем портрет писательницы Натальи Борисовны Нордман-Северовой – женщины, с которой художник уже связал свою жизнь. Она ратовала за раскрепощение прислуги, соблюдение ее прав, установление 8-часового рабочего дня вместо 18-часового. Она могла пригласить за стол горничных и конюхов, не смущаясь именитых гостей, могла пожать руку швейцару в гостинице, поздравить с Рождеством лакея. Не потому ли, что была крестницей отменившего крепостное право Александра II? В ней было много непривычного, даже шокирующего для своего времени. Но, не взирая на реакцию окружающих, она обладала талантом облекать в жизнь идеи, ставшие смыслом ее бытия. В Пенатах она помогала таким, как помещенные  от нее слева образы с картин И.Е.Репина – «Старуха», «Горбун», «Нищая» («Девочка-рыбачка. Вель»), «Крестьянская девочка». И она же, как простолюдинка, могла выставить «Мужичка не из робких», а заодно и «Мужика с дурным глазом».

Здесь же, у Храма Гроба Господня, рядом с И.Е.Репиным – герои, в которых воплотились мучившие художника проблемы, в частности, на народовольческом полотне «Не ждали», запечатлевшем возвращение с каторги политического ссыльного… Убийство императора Александра II. Массовые аресты, последовавшие за этим событием. И.Е.Репин, как и многие его современники, испытал на себе демократические влияния, которые выразились в творчестве. В чем же смысл подвига людей, готовых жертвовать чужой жизнью и своей одновременно? Нужен ли такой подвиг их семьям? Стоит ли испытывать судьбу?

В 1898 г., когда И.Е.Репин находился в Иерусалиме. Избранница художника – Наталья Нордман-Северова – уже носила под сердцем его дитя, ожидая И.Е.Репина из паломничества, чтобы сообщить ему о будущей дочери.

Окружение по-разному относилось к их союзу, в котором женщина вела себя так, как было не принято в ее сословии. Шумная, деятельная, целеустремленная, всегда доводящая свои «реформистские идеи» до конца, идущая по жизни так, словно не боясь своих ошибок. Она вдохновляла И.Е.Репина, не терпевшего по жизни бездельников. Н.Нордман-Северова вносила в его жизнь ощущение времени и потребности в реформах во имя реального созидания общества. Находясь рядом с И.Е.Репиным на протяжении 17-ти лет, она осталась собою, не став тенью гениального мужа, но завещала подаренное ей И.Е.Репиным имение под музей великого художника, с которым была рядом. Наверное, сей «недостаток», в конечном счете, ей и не простили современники, хотя именно это качество и определяло их союз И.Е.Репина с Н.Б.Нордман-Северовой.

Рядом с Н.Б.Нордман-Северовой – чугуевский «Протодиакон» (1877 г.), «Мужик с дурным глазом» (1878 г.), «Монахиня» (1878 г.), «Блондинка. Портрет Ольги Тевяшевой» (1898 г.) – из старинного Харьковского рода. Эти репинские персонажи связаны с Харьковщиной. И, в свою очередь, это близко В.Бриндачу – уроженцу Харькова.

Жизнь человека, взявшего на себя хотя толику миссии, всегда сложна. По В.Бриндачу – паломническая поездка И.Е.Репина на Святую Землю – это личный отчет мастера перед Всевышним. Не случайно мизансцена, запечатлевшая это эпическое событие в жизни всех ее персонажей, происходит перед Храмом Гроба Господня. Мы видим умудренного сединами Мастера и героев, последовавших за ним, как за своим пастырем. Таков итог взаимоотношений художника со своими героями. Наверное, так оно и есть? И.Е.Репин не раз замечал, что он «изображает на картине только те лица, которые сами «просятся» на холст. Это очень тонкая вещь, и ее невозможно объяснить никакой теорией». Как знать, быть может, эта харизма правдивца и помогла мастеру не упустить в своей жизни главного? «Если живописец решит пренебречь истиной ради красоты, то неизбежно погубит свое творение», – писал художник. И это художественное понимание «истины» было «превыше всего на свете». Не потому ли, как сестры по рождению, в его жизни И.Е.Репина сходились вдохновение, мастерство и внутреннее движение? По сути именно это репинское сочетание и передается зрителю, как ощущение подъема.

Это ощущение внутреннего подъема стремится воплотить и Виктор Бриндач,  изображая И.Е.Репина одухотворенным и радостным. По В.Бриндачу – художник-прадивец привел своих героев к Храму Гроба Господня в Иерусалим на суд Всевышнего, который есть праздник, ведь каждый из приведенных сюда персонажей выполнялся И.Е.Репиным так, как если бы предстать чистым перед Всевышним. Пытаясь воссоздать это ощущение, В.Бриндач опирается на стилистику, восходящую к  изобразительному искусству XVII-XVIII вв. Все репинские персонажи узнаваемы, но надреальны. К камерности многих портретов добавилась характерная для парадных портретов торжественность, даже пафосность, а в глазах есть нечто от канона. Почему? Да потому что совершили духовное паломничество к Храму Гроба Господня, которое для них новое измерение и испытание одновременно.

К таким размышлениям побуждают факты из биографии мастера.

Работая в артели иконописцев, И.Е.Репин создал одну из лучших копий с иконы св. Александра Невского, ставшую для него знаковой в принятии решения – копить деньги, чтобы ехать в Санкт-Петербург и поступить в Императорскую Академию художеств. А теперь в святом Иерусалиме, в Храме Александра Невского, что одной стеною примыкает к Храму Гроба Господня, находится этюд «Несение креста» И.Е.Репина. Этот артефакт сегодня приобрел символическое значение, как несение художником креста, в котором Божья помощь – нести  миру свой талант. Такова миссия Художника масштаба И.Е.Репина. Но как  передать этот масштаб в работе о нем?

В.Бриндач – художник редкого внутреннего порядка. Он находит такое решение. Картина В.Бриндача «И.Репин в Иерусалиме» представляет фантазийный групповой портрет, созданный по мотивам жизненного и творческого пути портретируемого. Перед нами – многофигурная работа, построенная на композиционных ремейках и цитатах из картин И.Е.Репина, созданных мастером до паломнической поездки на Святую Землю. На полотне В.Бриндача, вместившем более четырех десятков героев, сочетаются разные виды портрета, соподчиненные законам группового композиционного портрета.

При создании образа И.Е.Репина В.Бриндач обращается к ретроспективному портрету. Художник опирается на фотографию И.Е.Репина 1910 г. «И.Е.Репин в мастерской», а потом «досочиняет». Он переносит И.Е.Репина в события паломнической поездки на Святую Землю. Портретируемый дан старше, умудрен сединами, что и логично для «творческого отчета» перед Всевышним.

По цитируемым фрагментам из картин «Воскрешение дочери Иаира», «Крестный ход в Курской губернии», «Проводы новобранца», «Не ждали» очевидно, что израильский художник пытается воссоздать репинское ощущение религиозной, исторической, жанровой живописи. Их гармонично дополняет галерея портретов крестьян, прообразы которых, подобно чувству почвы, были всегда близки И.Е.Репину и оказывались прототипами персонажей на любом историческом полотне.

Но И.Е.Репин – это не только не только история страниц былого. Он – художественный фильтр и выразитель своего времени. Вот почему в окружении художника на полотне «И.Е.Репин и Иерусалим» есть и современники, чьи личности были воздухом его бытия. В этой связи несомненную значимость обретает образ народника  В.К.Сютаева, с которым И.Е.Репина познакомил Л.Н.Толстой. По учению В.К.Сютаева, причины войны – величайшей из несправедливостей в мире – коренятся недостатке любви среди людей. Человеку нужно счастье на земле: «Что там будет, не знаю, на том свете не был», а «истинное христианство в любви», «где любовь, там и Бог», – говорил В.К.Сютаев.

И.Е.Репина всегда привлекало общение с людьми просвещенными, образованными и носителями творческих профессий. Вот почему в групповом портрете, созданном В.Бриндачем, столь уместны «Портрет актрисы Пелагеи Стрепетовой» и портреты вдохновенных спутниц уважаемых им современников – супруги флагманского врача  Балтийского флота Яницкой и красавицы С.Драгомировой в украинском наряде. Здесь же – галерея родных И.Е.Репину женщин, которые в разное время были с ним рядом – «Портрет В.А.Репиной, жены художника» (пусть даже их жизнь развела), дочери Веры («Осенний букет»), двоюродной сестры («Монахиня»), будущей жены – писательницы «Портрет Нордман-Северовой».

На фантазийно-биографическом полотне «И.Е.Репин и Иерусалим» жизнь и творчество художника сливаются в единую субстанцию перед Всевышним. Такова главная мысль картины-утопии В.Бриндача, на которой И.Е.Репин представлен в смысловой и сюжетной взаимосвязи с окружающим его миром – пришел в Иерусалим паломником, приведя в паломничество и героев своего творчества. Сейчас они все равны. Они едины духом перед  Всевышним (религиозный мотив). Они на равных у Храма, как прорисованные камни «тела Храма» и булыжной площади перед ним (архитектурный мотив). И небо, и земля здесь каждому равно отмерены (природный мотив). И все это уложено В.Бриндачем в композиционном портрете – любимейшем жанре И.Е.Репина – сложном, многодельном,  трудоемком, который по силам только художнику, не щадящему своих сил во имя замысла. Так обозначаются вершины многогранника, наполняя картину эпическим звучанием.

«И.Е.Репин и Иерусалим». Картина художника Израиля, родившегося в Харькове. Художественные размышления В.Бриндача над парадоксами в жизни И.Е.Репина, облаченные в свой иерусалимский сюжет, который – по большому счету – сложился потому, что есть лица, которые «сами «просятся» на холст», и это «невозможно объяснить никакой теорией» (И.Е.Репин). Художник живет во имя воплощения этой «очень тонкой вещи» (И.Е.Репин), как на краеугольном камне Иерусалима небесного и земного.

 Израиль – Харькову

  В том, что работы проекта «Земля Израиля. Израиль – Харькову» теперь будут экспонироваться в Украине, есть доля идеи передвижничества, одним из идеологов и самым ярким представителем которого был И.Е.Репин. Передвижничество –  оно в желании просвещать мир, знакомя с культурой своей страны.

Впрочем, у проекта «Земля Израиля. Израиль – Харькову» есть свои рабочие предпосылки. Его идея родилась после Одесского, Черниговского, Уманского и Черкасского проектов, хотя у событий в Одессе ныне дополнительный статус. В 2013 г. в Одесском Доме-музее имени Н.К.Рериха я представляла израильскую благотворительную акцию «Израиль – Одессе» Объединения профессиональных художников Израиля и выступала с докладом на Международной Рериховской конференции. Здесь произошла встреча с научными сотрудниками Харьковского художественного музея и была передана картина Шауля Космана «Роща». В 2015 году – к 110-летию Харьковского художественного музея – в собрание Харьковского художественного музея поступила работа уроженца Харькова Виктора Бриндача «Обычный день».

Затем обсуждение темы будущего проекта с Валентиной Васильевной Мызгиной  директором Харьковского художественного музея, и директором Украино-израильского центра Просвещения, Науки и Культуры, профессором Наталией Андреевной Цымбал, – партнером Объединения профессиональных художников Израиля по проектам с художественными музеями Умани, Черкасс, Чернигова.

В Израиле тем временем  началась работа по формированию тематической коллекции. Объединением профессиональных художников Израиля был проведен пленэр в местах, связанных с бытием героев Торы, готовился каталог и сопроводительные материалы к передаче картин художников.

Тема «Земля Израиля» была выбрана неспроста. Это тема, развивающая духовный багаж каждого. Это то, что позволяет смотреть на мир сквозь призму культурных реминисценций и отражений в творчестве и оставить своей отпечаток в произведениях изобразительного искусства. Сам по себе визуальный экскурс по Земле Израиля через живопись дает возможность представить культуру дружественной страны мира. Такого рода коллекция, составленная из наиболее уместных  для ее раскрытия фигуративных работ и комментированной экскурсии по произведениям, функциональна для просветительско-образовательных проектов музея, познавательна для детей, юношества, взрослых, а в сочетании с традиционными экскурсиями возможна для современных интерактивных экскурсий. Коллекция «Земля Израиля» – это и дань памяти Илье Ефимовичу Репину, в личности которого сосредоточен немеркнущий авторитет для представителей Израильского изобразительного искусства, чье профессиональное образование связано со странами восточноевропейской диаспоры.

В 2016 году в музей поступило еще 26 произведений живописи. Работы коллекции подобраны так, чтобы дать представление о ветви израильского изобразительного искусства, выросшей из особенностей школ, привезенных в Израиль деятелями культуры  стран постсоветского пространства.

Великий драматург русской живописи, Илья Ефимович прожил долгую и потрясающе плодотворную жизнь, трудно сказать, чего он не умел, поскольку он умел делать все и в любом стиле. Однако в разные периоды творчества те или иные установки были для него наиболее характерны.

Переданные художниками работы отражают некоторые из них, в частности, – интерес к истории, проявившийся в обращении к историко-культурным памятникам архитектуры – от арки Via Dolorosa, знаменующей Путь Страдания Спасителя, до монастыря Иоанна Крестителя и келий Горней в Эйн-Карем. «Побывал в поселке Горнем, – в одном из писем писал художник, – какое дивное местечко. Монашенки, наши хохлушки, сделали из него рай в малороссийском вкусе».

Сам образ и внутренняя драматургия написанного в Иерусалиме этюда «Несения Креста», несомненно, родились из ощущения пути несущего этот крест по булыжным мостовым Старого города. По этим улицам И.Е.Репин сам прошел, размышляя о пути духовном. Известно, что художник ехал в Палестину за образом Христа, работая над картиной «Искушение Христа». В разное время – с 1860 по 2003 гг. – тема «Иди за мной, Сатано!» волновала И.Е.Репина. Не случайно работы на этот сюжет (а их семь) выполнены в разной стилистике.

В одном из палестинских писем И.Е.Репина читаем: «Останавливался на горе Искушения». Но много ли библейского пейзажа в работах художника? У И.Е.Репина пейзаж нередко переходил во внутреннее знание об изображаемых героях. Восторженное восприятие и частности – это все на первом этапе. В итоге – независимо от «информационных пластов», которые этот пейзаж заключал, – от него оставалось ровно столько, сколько требовалось для того, чтобы передать характер и настроение персонажей.

Илья Ефимович Репин – величайший художник мира – он был на нашей земле, образ которой наши современники ныне воплощают уже по-своему. И в акте благотворительности с их стороны есть нечто родственное метафорическому обновлению духа, за которым шли паломники на Святую Землю, неся миру мир. Работы израильских художников передают ощущение эмоционального и духовного подъема, исходящего от Земли Израиля, если в тебе – мир.

Проект «Земля Израиля. Израиль – Харькову» отражает открытость Объединения профессиональных художников Израиля к культурному сотрудничеству и желание участников акции своим вкладом обратить взор на позитивный образ Израиля как страны мира. Это то, что стало основой для проекта с Харьковским художественным музеем, воплотившегося благодаря Украино-израильскому центру образования, науки и культуры (UKRIS).

 ПОй,  душа…

Cколько раз, размышляя над судьбами картин, подаренных И.Е.Репиным Харьковскому художественному музею и храму Александра Невского в Иерусалиме, я думала о счастливой судьбе этих даров сердца. Как же много глаз их видит ежедневно…

Рассказывают, что в Иерусалиме, в храме Александра Невского, картина И.Е.Репина «Несение креста» слезоточила. И тогда ее перенесли в царские покои Александровского подворья.

Специалисты утверждают, что иконы слезоточат от разности температур в храме, человеческая душа – от высоты, в коей – «ничтожество до небытия», – как писал И.Е.Репин. Быть может, от созерцания Образа Страдания на полотне «Несение креста» кто-то из молящихся и «почувствовал Бога живого», и «экстаз молитвы захватил дыхание»? И наступило состояние, о котором И.Е.Репин написал: «Боже! Как величественно чувствуешь свое ничтожество до небытия», и «все кажется мелко и ничтожно». Душа – тайна. Мы можем видеть только, как плачут глаза…

До разговора с директором Харьковского художественного музея я специально еще раз посетила храм, чтобы взглянуть на «Несение креста».

Люди искусства – люди суеверные. В самом процессе творческого познания есть  доля мистического ритуала. Я постояла у Порога Судных Врат, затем подошла к юной послушнице, приехавшей на служение в Иерусалим (как знать, может и из Украины?), попросила показать мне картину И.Е.Репина. Девушка с лицом ангела подвела меня к этюду и на хорошем русском языке, с чувством сердечной причастности, начала свой рассказ: «Илья Ефимович посетил наш храм в 1898 году. На оборотной стороне картины написано: «Сей образ Несение креста, написанный мною в Иерусалиме, приношу в дар Иерусалимской русской церкви «На раскопках». Желал бы, чтобы образ был заделан под стекло и помещен на левой стороне при пороге Ворот (не высоко). Прошу на литургиях поминать имена Моих родителей Евфимия и Татианы. И. Репин 1898 июль 27».

Потом монашенка подвела меня к месту, где читают записки за здравие и за упокой… Казалось бы, ничего нового… Мастерство – от Бога. И – вечный диалог с сердцевиной мира – душой человеческой.

 

            Спой мне песню, как синица

            Тихо за морем жила…

                  А.Пушкин.Зимний вечер

 

Почему, скажи, сестрица,

Не из райского ковша,

А из нашего напиться

Захотела ты, душа?

 

Человеческое тело

Ненадежное жилье,

Ты влетела слишком смело

В сердце темное мое.

 

Тело может истомиться,

Яду невзначай глотнуть,

И потянешься, как птица,

От меня в обратный путь.

 

Но когда ты отзывалась

На призывы бытия,

Непосильной мне казалась

Ноша бедная моя,-

 

Может быть, и так случится,

Что, закончив перелет,

Будешь биться, биться, биться -

И не отомкнут ворот.

 

Пой о том, как ты земную

Боль, и соль, и желчь пила,

Как входила в плоть живую

Смертоносная игла,

 

Пой, бродяжка, пой, синица,

Для которой корма нет,

Пой, как саваном ложится

Снег на яблоневый цвет,

 

Как возвысилась пшеница,

Да побил пшеницу град…

Пой, хоть время прекратится,

Пой, на то ты и певица,

Пой, душа, тебя простят.

                                Арсений Тарковский

Ви можете залишити коментар, або посилання на Ваш сайт.

Залишити коментар

Ви повинні бути авторизовані, щоб залишити коментар.

Online WordPressORG template HostingReview