Міхаель Юріс: Щит Давида

sch

Знай своего противника

И знай самого себя.

Тогда будешь непобедим!

Был сумрачный февраль 1963 года. Холодный порывистый ветер обвевал лица новобранцев, стоящих смирно на праздничной линейке и прислушивающихся к словам командира полка. Командир окинул новых призывников, быстрым острым взглядом: - Приветствую я вас, призывники! Моя роль в данном этапе учить вас убивать, чтобы самими не быть убитыми.

Убивать в целях сохранения нашего народа и демократического уклада жизни. Чтобы вы и ваши дети могли жить свободными, без ущемления прав и интересов в нашей возрождённой стране. Вы станете настоящими солдатами еврейской армии и главной опорой еврейского государства.

Вы будете гарантией нашей независимости и безопасности.

Вы научитесь воевать и побеждать для того, чтобы больше не повторился для нашего народа тот ад, где существуют концлагеря, пытки и унижения человеческого достоинства.

Вы, новые солдаты Армии Обороны Израиля, должны стоять за щитом Давида и охранять еврейское государство от посягательства врагов и быть беспощадные к ним.

Но, став беспощадным, вы обязаны сохранить в себя присущую нашему народу доброту и человечность, ибо нация, давшей миру – библию и десять заповедей, обязана сохранить в себя эти качества. Эти качества – отделяют нас от армий всего мира.

Нет границ жестокости, как нет границ доброте. Оба чувства доступны нам, как в сознании, так и в деянии…

Только защищая свой народ и страну от посягательств и насилия, вы должны прибегнуть к жестокости. В других случаях она должна быть глубоко упрятана в ваших душах, подобно оружию, хранимому в арсенале. Берегитесь применять это оружие друг против друга. Второй храм Израиля был уничтожен лишь из-за братской ненависти.

Ветер то отдалял его слова, то приближал. Солнце все время играло в жмурки, то высовываясь, то прячась за свинцовыми густыми облаками. И казалось всем, что облака, вьющиеся так низко над землей, вот-вот придавят его. Это ощущение жало их грудь и сердце…

Вступление

Через несколько месяцев…

Мой подход к военной профессии был основателен.

Рьяно учился всему. Учился стрелять, вырабатывал физическую закалку, изучал теорию и практику военного дела на бесконечных тренировках.

В рамках военных учений, от меня требовалось ориентироваться в любой местности. Особое внимание отводилось изучению психологии противника. Если хочешь победить – постарайся понять его ментальность.

Не только тактику и замыслы, но и само его мышление.

В таком случае ты, мысленно, можешь поставить себя на его место, стараться прочувствовать его намерения и понять, каким образом он собирается их осуществить.

Без этого не победа, а лишь горечь поражения достается на долю самонадеянных героев. Как бы ни был ненавистен враг, нельзя его недооценивать, и допустить, чтобы ненависть к нему привела к утрате объективности оценки его военного мастерства. Презрение к врагу часто приводит к расплате, кровью, поражению и неволе.

Надо быть дерзким и умным. Не стоит лезть на стену, если можно её обойти. Несомненно, боец должен быть осторожен, но если инстинкт самосохранения берёт верх над другими чувствами, то это уже трусость.

Существуют три основных военных заповедей:

Первая заповедь: Пойми врага своего. Пойми, что он хочет, и поступай соответственно. Если враг хочет лишить тебя свободы или жизни – убей Его!

Вторая заповедь: Думай и действуй. Думай мудро и действуй решительно и быстро!

Третья заповедь: Трудно превратить врага в друга, но друга во врага – очень легко!

1

Наступил 1964 год…

Я уже спецназовец элитного полка бригады Голяни. Мой подход к военным и конфиденциальным заданиям были основательным, и я старался, как мог, успешно их выполнять… Научился ориентироваться в любой местности, требовал от себя и от моих подчинённых точности и умения.

Помню мою первую задачу в тылу врага. Мне тогда было поручено изучить военный гарнизон, находящийся на иорданской территории вблизи городка Ирбин и, по памяти, составить его подробный эскиз. По прямой линии километров пять от границы.

Ко мне, уже не помню её имя, “прикрепили” красотку – солдатку, владеющей отлично арабским языком. “Штинкер”* должен был встретить нас по ту сторону границы и передать нам нужную информацию. От него зависел успех предстоящей операции.

Для этой операции мне приказали отпустить усы. Вскоре, захватив властвующее положение над верхней губой, черные, как смола усы, придали мне большое сходство с молодым арабом.

Девушку-солдатку разодели в типичное арабское одеяние: длинное черное платье, где, в специально вышитом кармане, был запрятан маленький заряженный револьвер калибра 022 миллиметра и коробочка с патронами. Черный платок и “рааля”, закрывали её нижнюю часть лица, и лишь её красивые умные глаза были оголены.

Получила плетенную круглую корзинку, а в ней, укрытая разноцветным шелковым платком, портативная рация.

Я облачился в гражданский костюм с галстуком и “украсил” голову “кафией” красно-клеточным цветом, как принято в иорданцев. Взглянув в зеркало, мы оба остались довольны собой. Оперативник Амана так же….

Держа в руках черный кожаный портфель, как обыкновенный иорданский государственный чиновник, я ощутил себя артистом на сцене. Только на сцене, если ошибешься, или забудешь слова, есть суфлер, а в житейской сцене…. Выкручивайся, как можешь, если жизнь дорога.

В портфеле, естественно, вместе с документами, был спрятан автоматичный пистолет с девяти миллиметровыми патронами в магазине и два запасных обойма к нему.

Существуют различные способы добычи сведений об интересующем объекте. Основной способ: Либо “штинкер” добирается до нас, либо, как в нашем случае, мы пробираемся к нему, точно как во всемирно известной арабской поговорке: “Если гора не идёт к Мухаммеду, то Мухаммед идёт к горе”.

Что бы осуществить такую задачу, нам необходимо физически присутствовать на месте, причём со всеми вытекающими последствиями. Но мы были бесстрашны и готовы ко всему…

2

В глубокой темноте, с помощью пограничников, незаметно перебрались на противоположный берег реки Иордан. Вдоль русла реки тянулась полоса густых камыш, ив, олеандров, тростников и других растений, создавая совершенно непролазную пущу. Река Иордан. Что только не связанно с ней во все исторические эпохи цивилизации. Ей многое было суждено увидеть на протяжении веков.

В пещерах окаймляющих её гор разжигали костры первобытные люди. Тяжелым шагом шли вдоль неё римские легионы… А Егошуа (Иисус)…

Вспомнил библейское сказание:

“И сказал им (израильтянам) Эхуд: преследуйте вместе со мной, так как дал Господь врагов ваших, Моавитян, в руки ваши, и спустились за ним, и захватили переправы Иордана у Моава, и не дали ни одному пройти”.

(Шофтим, 3:28)

В наше время большая часть русла южного Иордана является границей между Израилем и королевством Иордании. Минные поля с обеих сторон реки, патрули на джипах с пулеметами, военные укрепления.

Все это напоминает нам, что военная история Иордана – это не только прошлое…

65454154

Если скажу, что не боялся, совру. Но, тогда, я просто об этом не задумывался. Знали – мы не одни, и если понадобится, в любой момент, придут нам на подмогу.

Раннее утро встретило нас на окраине городка Ирбин. Типичное бедуинско – палестинское поселение в иорданском королевстве, но, из-за близости границы, здесь размещался и крупный иорданский военный гарнизон, который придал этому посёлку городское обличие. Единственная заасфальтированная улица, пересекала поселок на две части. Большой рынок, школа, почта и несколько других государственных учреждений. При входе в городок располагалась военная застава. Обычно заставы находятся в горах и в пустынных местах, в приличном расстоянии от жилых мест. А эта застава – рядом.

Мы, как обыкновенная арабская пара, равнодушно подошли к ней. Я шёл впереди с портфелем, а моя половина, как принято здесь, шла позади, неся на голове плетеную, накрытую цветным платком, корзину. Шла грациозно и, на мой вкус, вызывающе. И я оказался прав. Молодые иорданцы игриво и откровенно выпучивали на неё глаза.

Я насупился и, тыкая в руки жандармам здешние пропуска, грозно приказал “жене” – рух, рух!* Жандармы даже не взглянули на документы. Мы, без промедления, тронули в сторону городка, а жандармы ещё долго поглядывали на прекрасный стан моей “жены”.

Как только они отдалились на приличное расстояние, я замедлил шаг и, сравнившись с напарницей, грозно прошептал: -Зачем выкручиваешь свои ляжки? Хочешь привлечь лишнее внимание?

- Мой уважаемый “муж”! Перестань орать и продолжай шагать вперед! Я знаю, что делаю!- В ответ, я свирепо глянул на неё. Выражения лица девушки я не смог увидеть, но глаза её… смеялись. Чертыхнувшись, я ускорил свой шаг.

Был обычный базарный день. По дороге спешили на рынок феллахи с тяжёлой ношей на плечах. Служащие чинно шагали на работу, держа в руках, подобные на мой, портфель. Но в отличие от моего – у них, как видно находился лишь скромный завтрак…

Множество черномазых ребятишек, в этот ранний час, сновали босяком туда – сюда. Изредка, мимо нас проезжали допотопные автомобили. Гудками и трезвоном машины заставляли прохожих расступиться перед ними.Но чаще всего, вдоль дороги проходили караваны верблюд, повозки с лошадьми, и тяжело нагруженные ослики…

А вот и рынок. Запах дыма, кофе с кардамоном, всякие приправы и травы щекотал ноздри, а запах пекущихся пит, возбудил голод. Арабских торговцев не интересовало кто друг, а кто враг. Основное – кто платит деньги. Тут и там слышались их приглашения и приветствия:

” Аглан. Аглан. Маар Хаба. Шукран. Салам Алейкум”*.

Мечтал , вот подойду и куплю несколько аппетитных пит, сядем с напарницей у дороги, перекусим и глотнем с керамической чашечки ароматное кофе, но приказ, что поделаешь, был однозначным: нигде, ни чем не отвлекаться! Размечтался! Да и так мы динарами* не располагали.

Наконец прошли мимо соблазнительного базара и мимо сидевших бездельников мужчин. Те, не спеша дули в кальян и с нескрываемым интересом глазели на мою “жену”. “Чтоб вас Аллах громом прибил! Ах! Да какой гром сейчас может быть, при такой синеве неба!

Неподалеку, в центре городка, возвышалось единственное трёхэтажное здание военного гарнизона, построенный ещё англичанами в свое время. Здание было окрашено в лимонный цвет, и оцепленный проволочным ограждением. При входе стояла деревянная будка, а в ней, на кресле, со скучной, сонной мимикой, сидел караульщик.

Несколько солдат стояли невдалеке от будки, возле двух военнослужащих, сидевших на земле , и вовсю рубали в “шешбеш”*. Увидев нас, часть стоявших повернули головы и с нескрываемым интересом принялись подвергать рассмотрению стана моей “супруги”.

Она “боязливо” бросила на них свои угольки – глаза и, будто пугаясь своей смелости, проворно приблизилась ко мне. Я, словно ничего не замечал, с хмурым видом шёл впереди, деловито размахивал портфелем. Но сердце у меня ёкало…. Ну, милая, ты ещё доиграешься…

Городок был не большой и через минут пять, мне удалось сориентироваться и, повернув налево, как по инструкции, прошли метров триста и, перейдя пыльную дорожку, завернули направо в первый поворот.

А вот и требуемый роскошный двухэтажный коттедж, опоясанный апельсиновым садом. Незаметным кивком головы я дал напарнице понять, что прибыли. Вокруг сохранялась полная тишина. Найдя боковую калитку, я без труда открыл его и, пропуская напарницу вперёд, ещё раз обследовал окружность глазами и, не замечая ничего подозрительного, бесшумно закрыл калитку за собой.

Шли по узкой дорожке, пока не дошли до белой беседки в глубине сада. Навстречу нам вышел человек в форме капитана иорданской армии. Была у него впечатляющая внешность:

Молодой, упитанный мужчина, лет тридцати пяти. Смуглая кожа, ястребиные черты лица с черными густыми, аккуратно подстриженными усами, а на голове военная фуражка. Из-под них выглядывали такие же черные волосы. Сам он был среднего роста. Крупный нос указывал на властность натуры. Глаза горели ярким огнём. Справа, у него на боку, висела кобура с револьвер, а слева – короткий позолоченный клинок.

- Салам Алейкум, – тихо приветствовал капитан.

- Алейкум Салам,- приветливо ответил я на его приветствие и представил “жену”.

Напарница слегка кивнула головой, не устремляя глаза на хозяина.

- Аглян,- отреагировал капитан и продолжил,- Аллах всевышний!

- И мы его слуга, – ответил я.

- Аглян Ве Саглян.*

Офицер огляделся и жестом пригласил нас в беседку. Мы вошли в относительно – большую облицованную деревом круглую комнату, в деревенском стиле, за тем исключением, что в арабских деревнях такую редко встретишь. Пол был выложен красным кафелем.

Все окружающие стены были застеклены, и сквозь них можно было видеть входную дорожку, ведущей до беседки и большой сад. На краю сада, у дорожки, на цепях, прикрепленных к деревянной балке, висело широкое плетеное кресло. “Вероятно, весьма удобный”, – почему-то подумал я.

Вокруг мраморного столика в середине комнаты были расставлены четыре стулья. Рядом с столиком помещался газовый камин а вблизи неё низкий топчан. На столе уже была расставлена утварь из сверкающей меди, на позолоченных различными узорами плоских тарелках были выложены свежие, ещё горячие питы, а также традиционные арабские салаты: хумус, тхина, лебене, цнобары и различная другая зелень. Обычная, вполне здоровая и питательная арабская еда.

На ещё теплом камине стояла глубокая чаша с полными до края кабабами* , а возле чаши – большой медный “Финжан,” наполненный крепким ароматным черным кофе. Арабская пословица гласит: “Настоящий мужчина, как и арабский кофе – должен быть горячим, крепким, черным, а когда надо и сладким”…

На ориентальном разноцветном низком столике были разложены тарелки со сладостями: конфеты, баклава и халва, а рядом – несколько бутылок минеральной воды.

- Тфаддалю, тфаддалю*,- пригласил хозяин нас к столу. Отказаться от угощения мы не хотели и не могли. Отказ – у арабов – это оскорбление … Такой обычай мне всегда нравиться, в особенности, когда голоден.

Я присел напротив капитана, а моя “жена”, как принято у них, безропотно осталась сидеть на низком топчане, у камина.

Не знаю как все, но я, тогда, ел с большим аппетитом. Мы снедали молча. За весь завтрак никто не проронил ни слова, пока, у меня, сама собой, не выскочила отрыжка…

- Сахтен я хаваджа-*, довольно улыбнулся хозяин.

Это были его первые слова. Отрыжка у арабов, выражает знак удовлетворения гостя. Теперь офицер-хозяин стал бросать отдельные слова и предложения, а моя “супруга”, не глядя на нас, тихо их переводила,

-Шу бетак?*

Я кратко изложил наши требования.

Из лежащей папки вблизи него, офицер вынул какие-то сложенные бумаги. Оказывается, это были карты и чертежи. Спокойно попивая кофе, мы внимательно рассматривали их.

Заснять на микроплёнку не разрешалось. На внутренней части ладони я записал цифры и координаты. Точный план военного гарнизона и его окрестностей требовалось запомнить наизусть.

Убедившись что “товар” стоящий, я раскрыл мой портфель и вручил ему пухлый конверт американских валют. Оглянувшись, офицер стремительно выхватил его из моих рук и засунул в свой внутренний карман…

Расстались, как давние знакомые.…

Некоторое время, я и напарница, продолжали гулять по рынку, прислушиваясь к разговорам, стремясь услышать интересную для нас информацию, затем прошлись вокруг гарнизона, сверяя только – что полученные данные с действительностью.

Проходя мимо поста, весь караул высыпался у выхода и, с открытым ртом и глупой физиономией, вытаращивали свои затуманенные глаза на чужую красавицу. Идиоты!

К вечеру “семейная” пара благополучно вернулась на свою территорию, а через день был готов точный чертёж военного гарнизона вместе со схемой окрестных улиц. К нему были так же присоединены: подробный отчет об охране и количестве солдат, виды оружия, распорядок дежурств и прочее.… Наше командование осталось довольным. Мы с напарницей, получили краткосрочный отпуск.

Вскоре этот гарнизон был атакован отборным отрядом АОИ. Был перебит весь гарнизон. Важные документы были взяты, а гарнизон был разрушен одним мощным взрывом. Эхо взрыва дошло, так говорят, до самой столицы иорданского королевства Рабат Амон. Жертв с нашей стороны не было.

Мы знали – это и наша заслуга….

*Шу-бетак? – чего надо? (арб).

*Сахтен я хаваджа – на здоровье, приятель.(арб).

*Тфаддалю – пожалуйста.(арб).

*Аглян ве саглян – добро пожаловать.(арб).

*Мар хаба- приветствую тебя.(арб).

* Салям алейкум. – Мир вам.(арб).

*Динар – денежная иорданская единица.

*Шешбеш – Нарды.(арб). Дословно – шесть и пять.

*Кабаб- молодой барашек, жаренный на углях с пряным рисом и луком.

Юрис Михаэль

Ви можете залишити коментар, або посилання на Ваш сайт.

Залишити коментар

Ви повинні бути авторизовані, щоб залишити коментар.

Online WordPressORG template HostingReview