Міхаель Юріс: Небажаний

ne

Вопрос: “Кто убедит еврея выехать в Израиль?”

Ответ: “Понадейтесь на антисемитов.”

Еще, будучи ребёнком, я чувствовал себя на Украине, или вернее в СССР – нежеланным. У меня было много друзей различных национальностей. Среди них и поляки, и русские, и украинцы. Но после холокоста в Европе во время Второй мировой войны, злодеяния немецких фашистов и их союзников, а в дальнейшем, преследование евреев в Советском Союзе, я не мог здесь остаться.

В будущем смогу вернуться в Европу, в Польщу, и в Украину, но только как гражданин еврейского государства. Ибо лишь тогда я смогу почувствовать себя равным – среди равных… Первое моё испытание в связи с ненавистью к моей нации, я пережил, когда мне исполнилось семь лет.

Читать я научился в шесть. Выбрал русский, потому что дома, кроме на идиш, говорили и на русском. Изучить его мне было легко. В моём городке была библиотека и я стал здесь частым гостем. Читал всё подряд: Гоголя, Чехова, Пушкина, Толстова, Бальзака. Бальзака читать было трудно. Но я был упрямым. Читал.… Я так жаждал познать мир, что для меня книги и были моим миром. Во время чтения я так углублялся в сюжет, что не замечал ни времени, ни окружающего общества. Меня, во время чтения, запросто могли украсть вместе с креслом и книгой.

Моя семя жила в красивом городке Заболотов в Западной Украине, на Галиции. “Чепурный” городок. Маленькие одноэтажные домики с садиками вокруг них. Деревья в основном фруктовые. Цветы. Множество цветов. Настоящий рай моего детства. Жители были дружные и приветливые, несмотря на тёмное прошлое немецкой оккупации. Крестьяне строили свои хаты вдоль горной реки Прут и на участках высушенных от болота. От сюда и его название.

У каждого домика – ухоженный огород и сад. Главная дорога разделяла городок на две части. От неё расходились маленькие не мощеные улочки, заканчивающиеся в обработанных полях. Почти возле каждой хаты были свинарники, сараи и колодцы. Их можно было легко распознать по квадратной или круглой форме, они были большей частью с деревянными надстройками. С тех времён я больше нигде и никогда не пил такой вкусной, холодной, сводящей зубы воды, как из этих колодцев. С улыбкой вспоминаю туалеты во дворе, где, понятно, современной сантехникой и не пахло….

Заболотив, несомненно, больше село, чем городок. На велосипеде я мог его объездить из конца в конец в течение пяти минут. На главной дороге с севера приезжих встречало крупное сооружение. Это монастырь, окружённый высокими бетонными стенами и мощными железными воротами тёмно-зелёного цвета. Посредине возвышался католический костёл готической архитектуры. Наследство бывшего польского правления. Сооружение напоминает мне странную картину из прошлого.

Бродил я как-то раз один возле этого монастыря. Солнце уже катилось к закату…. Сумерки…. Нежданно передо мной появился громадный мужик. Пьяный вдребезги.… Шатался.… Еле на ногах держался. Запах алкоголя доносился до моих ноздрей. Я боязливо отошёл в сторону. Но и он за мной. Я вправо – он вправо. Я влево – он влево. И так несколько раз, пока пьяный мужик не выругался: “Брысь отсюда, жид пархатый“! Я был поражён. Меня шокировало не то, что он меня обозвал и оскорбил, а то, откуда он знал, что я – еврей

В школе я был отличником по литературе, и учительница часто вызывала меня прочесть перед классом отрывок из очередного произведения. Этим я укреплял свой авторитет. Но он не был преградой антисемитским проявлениям моих одноклассников. Во время перемен и игр они часто кричали: “Жиды, убирайтесь в Палестину”.

А я, между прочем, был единственным евреем не только в классе, а и в целой школе. Оскорбительные надписи в классе на доске, ругательства и прочее были обычным явлением. Иногда доходило и до физического насилия. Правда, не все были враждебны ко мне. У меня был друг Алик. Симпатичный русский паренёк, отличный спортсмен, который всегда был готов прийти мне на помощь. Моим обидчикам он всегда говорил: – Это мой еврей. Трогать его запрещаю… Я гордился нашей дружбой.

Учителя так же приходили мне на помощь. Они всегда были доброжелательны ко мне. Но моя детская душа была очень обижена и оскорблена. Я часто плакал и спрашивал: ” Почему?”

Официальный язык в школе был украинский, и все уроки в классе преподавали на этом языке. Русский язык был обязательным предметом. Большинство местных жителей плохо им владели. Оба языка, русский и украинский, имеют общий славянский корень. Но часто бывало: слова похожие, а смысл совсем другой.

Помню очень хорошо первый урок русского языка. Вошла новая учительница и представилась классу. Она была молода и очень красива. Говорила ясно и понятно, но весьма быстро. Ученикам было тяжело уследить за тематикой. Я предложил синхронный перевод. Учительнице понравилась моя инициатива. С тех пор я был её помощником, и я этим чрезвычайно гордился.

Советская власть отдавала предпочтение отличникам и хорошим ученикам. Так же делала акцент на развитие спорта, к примеру, футбола, баскетбола и волейбола или такой игры, как шахматы. Но основной престиж- быть отличником точных науках. Советская власть уважала учителей и поощряла их.

Учителя и комсорги школы часто проводили митинги и встречи с учениками, где объяснялась важность достижения успехов ради себя и всего советского общества. Было много разговоров о роли молодёжи в социалистическом мире и построении коммунизма. Обещали всем светлое будущее.

Однажды в наш городок прибыла новая семья. Для нашего маленького городка это было большое происшествие, особенно для меня. Член этой семьи, мальчик по имени Юра, был моим ровесником, и мы быстро подружились.

Юра был парень высокий, светловолосый, с синими глазами. Ямочки на щеках придавали ему симпатичный, весёлый вид. Мы с ним часто играли в шахматы и в футбол. Он был очень умён, но не имел зелёного понятия о мире вне границ Советского Союза. Он верил, что запад загнивает и скоро исчезнет в пучине мировой революции. Он верил, что все граждане США умирают от голода и ждут, не дождутся, освобождения от капиталистического ига. Верил, что коммунизм победит во всём мире и что тогда всё человечество будет праздновать день революции, как сегодня – новый год.

Моя мать меня часто меня предупреждала и просила быть осторожным с ним в наших разговорах и никогда при нём не критиковать власть. Поэтому во всех своих беседах с ним я старался не касаться щепетильных тем жизни на Западе. Разговаривали о книгах, фильмах и, конечно, о спорте.

И вот настал день смерти Сталина. Отца арестовали. Кто-то наклеветал. Через полгода освободили. Отношение общества к нам было терпимое, но повсюду митинговали против реакционеров и сионистов – врагов народа…

1956 год… “Синайская” акция Израиля против Египта. Опять митинги против сионистов и их соратников, врагов арабских стран. Призывы к свержению молодого, недавно созданного еврейского государства. Запись добровольцев на борьбу против Израиля. Участились угрозы по отношению к местным евреям.

Положение усугублялось.… Надо было решать… И мы решили: Оставить СССР и эмигрировать на свою историческую родину – Израиль…

12568

Юрис Михаэль

Ви можете залишити коментар, або посилання на Ваш сайт.

Залишити коментар

Ви повинні бути авторизовані, щоб залишити коментар.

Online WordPressORG template HostingReview