Міхаель Юріс: Бойова юність

789

Мужчины, которые не прощают женщинам

Их маленьких недостатков,

Никогда не насладятся

Их великими достоинствами.

Я – младший лейтенант. В этот день мы стали офицерами. Праздничный день для всех нас. Был парад. Потом встречи с родными и близкими. Получили недельный отпуск.

На привокзальной площади, возле военного городка, стояли небольшие служебные автобусы с табличками: Север, Хайфа, Гуш Дан*, Юг, Бээр-Шева….

Толпы солдат в парадных мундирах с новыми звёздочками, нашивками, и различными блестящими значками, сновали туда-сюда. Повсюду крики: “Хаим, держись”!” Моше, не забывай”! “Ури, до встречи!”

Я не люблю проводы. Попрощавшись с закадычным другом ещё в лагере, я подошёл к автобусу с табличкой “На Север”.

Примостившись на переднем сидении, напротив лобового стекла ( моё любимое место), я стал рассматривать солдат и солдаток, без нетерпения, снующихся туда – сюда и разговаривающие наперебой, энергично жестикулируя. Тут и там можно было увидеть отдельные парочки. Крепко прижавшись, друг к другу, они не спешили расставаться.

Всех курсантов распределили по разным частям. За время офицерских курсов многие приобрели друзей и даже подруг. Поэтому, естественно, можно было увидеть слёзы на глазах и у провожающих, и уезжающих. Меня лично это не затронуло, слава Богу. Подруги здесь не заимел, а нас с Цвикой* определили в “Cаерэт Голяни”.

Цвика жил в центре, возле Тель – Авива, а я на севере, в городке “Нацерет – Элит”. Расставались ровно на неделю…

Автобус, наконец, тронулся и, набирая скорость, оставил позади плачущих девушек и бежавших за автобусом машущих руками парней. Вскоре привокзальная площадь военного городка исчезла из виду.

Я задремал…. Снится мне лесок. Я лежу на поляне и смотрю в глубокую синеву чистого неба. А там огромные птицы, возможно орлы, парят и парят надо мной. Неожиданно все они устремляются к горизонту и исчезают. А я продолжаю лежать и прислушиваться к щебетанью различных птичек, осаждавших вершины деревьев.

А вокруг меня – уйма полевых цветов. Их яркие расцветки манили к себе огромное количество разнообразных бабочек. Непуганые, не знавшие человека, они доверчиво садились на меня, а я лежал неподвижно, боясь их спугнуть. Прекрасные цветы гордо приподнимались над высокой травой, не боясь, что кто-то сможет их затоптать или даже сорвать. Они выглядели красивее и ярче тех, которые я когда-либо видел.

Окружающая меня природа как будто воспрянула, выпрямилась, источая умопомрачительные ароматы. Я глубоко вдохнул свежие духмяные запахи. Природа, как я понимаю, живёт, как человек – с надеждой. Она, как и человек, мечтает в один прекрасный день вернуться в тот Рай, утраченный Адамом и Евой. И в этом смысле очень рассчитывает, как ни парадоксально, на человека! Я имею в виду исчезновение этого типа с лица земли. Тогда он не сможет наносить вред природе. Кто его знает? …

Приоткрыл глаза. В автобусе царила тишина. Оглянувшись, отметил про себя, что я единственный пассажир. Шофер концентрировал внимание на вьющуюся вверх узкую дорогу, и лишь звук мотора напряжённо гудел на подъёме. Дорога вилась между гор. Пустынные горы Галилеи. В древности они были покрыты густыми лесами, и это явление воспринималось как нормальное положение вещей. Но человек вторгнулся и начал рубить и рубить всё подряд… По своей натуре человек жесток. И если он жесток по отношению к растениям и животным, так он жесток и к себе и ко всему человечеству. Любить природу – значит любить человека, ибо он – её неотъёмлемая часть.

“А вот свежие саженцы и молодые рощи,” – с гордостью констатировал я. “Мы, не только возрождаем страну, но и восстанавливаем природу”.

” Скоро Нацерет”, подумал я, меняя тему размышлений. Я знаю, что в этом городе прошло детство и юность Иисуса. Здесь жили его отец Иосиф и мать Мария. “Почти как у меня. И мою мать зовут Мария” – подумал я, улыбаясь, почему то. Вся моя юность с тревогами и чудачествами, глупостями и волнениями, вновь и вновь, оживала перед моим воображением…

Автобус преодолел очередной крутой подъём и, передо мной, открылась чудесная панорама древнего города Нацерет, заполнившего всю внутреннюю чашу природного котлована. Более 50000 христиан и мусульман проживают в нём. А когда-то, во времена Иисуса, этот город был исключительно еврейским. А теперь евреи живут лишь в верхней его части, под названием Нацерет Элит. Городок небольшой и невзрачный, как и все “олимовские” города, поспешно созданные, во время большой волны алии*. Наше правительство, после синайской акций* 1956 года решило основать этот городок из политических и демографических соображений. Он растянулся на взгорье узкой полосой: два ряда домов, окружённые садиками и сквериками, несколько магазинов, кинотеатр, школа – вот и всё…

А вокруг городка тянутся пустынные унылые горы. Автобус, наконец, остановился у зелёной ограды. Улица была безлюдна в этот обеденный час. Я вышел, а автобус, развернувшись, отправился обратно.

Я почувствовал большую усталость. Как бы ни были хороши автострады и удобны сиденья, после бессонной ночи и нескольких часов езды, всё равно кажется, что всю дорогу сидел на мешке с камнями. С рюкзаком за спиной я заковылял домой, где меня уже ожидала мать. Не доходя до калитки, я увидел, как распахнулась дверь подъезда и оттуда оживленно выскочила девчонка. Подбежала и повисла у меня на шее. От неожиданности чуть не упал.

Моя подружка Дора. Мы были знакомы относительно недавно, и поэтому не ожидал встретить её здесь. Мы обнялись и страстно поцеловались. Немного успокоив страсть , держась за руки мы вошли в дом. Знакомые ароматы маминой кухни приятно защекотали мне ноздри. Посредине комнаты стоял уже накрытый белой скатертью стол, а на нём множество моих любимых блюд. Запах кухни, родные лица и присутствие подруги – всё это взбодрило меня. Усталость как рукой сняло…

*Алия- репатриация (иврит).

* * *

Яркие лучи солнца, проникшие сквозь открытые ставни спальни, лизнули мои щёки. Я нехотя открыл глаза.

“Какое блаженство! Как хорошо быть дома!” – нежась в постели и потягиваясь, подумал я.

Вошла мать с чашкой моего любимого кофе.

“А моя мать! Какая добрая. Руки у неё гладкие, полные и всегда ласковые. А как она ведёт домашнее хозяйство! Всё она умеет”.

Взглянул на стенные часы. Поздно!

- Мне бы встать, мама, есть тёплая вода?

- Сейчас! Сейчас я тебе принесу чистое бельё, а вода, конечно, горячая. Я всю ночь держала бойлер включённым.

Она принесла моё бельё и вернулась хлопотать на кухне.

Вскоре запах яичницы распространился по всей квартире.

- Купайся быстрее, твой завтрак почти готов.

Я принял горячую ванну, сбрил двухдневную щетину, и ощущение бодрости и свободы овладело мною.

За столом, пока мы завтракали, мой младший брат все время норовил облачиться в мою гимнастерку, на которой красовались новые офицерские петлицы.

- Что такое младший лейтенант?- спросил он.

- Младший лейтенант,- поправил я его. – Это малый офицер.

- А когда ты станешь большим офицером?- назойливо переспрашивал он, разглядывая себя в большом зеркале.

-Тогда, когда ты станешь большим, – отшучиваясь, ответил я.

Поспешно допил кофе. Меня ждали. Спешил к подруге.

Вчера весь обед мы были вместе. Сидя за столом, не выпускал её руку из своей руки. Но усталость к вечеру окончательно сломила меня и, попрощавшись с подругой, обещая встретиться завтра у неё, я плюхнулся на мягкую кровать и тут же провалился в глубокий сон, без снов…

Вскоре подошел к её дому. Войти не осмеливался. Ждал, как договорились, возле скамьи.

Сел и медленно прикурил сигарету. Утро было спокойное и теплое. Легкий туман закрывал далекий горизонт. Вокруг – одноэтажные дома окруженные садиками с цветами, придававшими им дачный вид. Да, день был удивительно хорош, причём той особой красотой, которая вот – вот увянет. Осень уже тронула деревья багрянцем и желтизной, спелой, как яблоко. Чудесные окрестности городка дышали покоем. С востока его обступали высокие горы, которые в ранних лучах они выглядели прекрасно. Вершины были окрашены во все цвета радуги, и они играли и менялись по мере того, как солнце поднималось всё выше и выше. Налетел легкий ветерок и раскачивая ветви деревьев, окончательно развеял утренний туман над городком.

А вот и она – подружка моя. Две недели назад праздновали её шестнадцатилетние. Симпатичная, круглолицая, с черными, как угольки глазами, она пленила меня несколько месяцев тому назад и с тех пор мы были неразлучны, конечно, не считая моей военной службы. Меня всегда умиляла её неподдельная радость. Было в ней что-то особенное, не как у всех. Какая-то душевность, непосредственность, простота… На ней было белое короткое до колен платье с глубоким декольте желтыми бабочками разрисованное .

Она проворно склонилась и молча обняв, прижалась ко меня, крепко-крепко. Её сердечко стучало быстро, как дятел по стволу. Почувствовал её упругую грудь.

– Идём, идём, заходи, не стесняйся, проговорила она быстро, таща меня за руку. Не ожидая ответа, подруга повела меня домой.

– Мои родители на работе, мы сами, – шепнула она заговорщически.

Вошли в дом. Квартира была уютная, и прохладная. Я сел за стол, а подруга пошла на кухню. Вернулась довольно быстро, с подносом, а на нём – две чашки кофе с молоком и печенье.

– Ну, расскажи, расскажи, как это быть офицером, – уставившись на меня своим наивным взглядом, попросила Дора.

- Ну…. Это не так просто объяснить в нескольких словах,- робко ответил я, медленно глотая горячий напиток.

- Ничего, времени у нас предостаточно.

- Офицер – это командир. Это тот, кто приказ вышестоящего превращает в свой приказ. Но хороший командир – это тот, кто действует только от своего имени, не ссылаясь на вышестоящих. Командир отдаёт приказ, а все подчиненные обязаны исполнять его. Понятно?

Внимательно следя за каждым моим словом, Дора быстро кивнула головой.

-Командир не может обращаться к солдатам с просьбой. Он должен дать приказ, а приказы не оспариваются. Так работает военная структура.

Наша задача заключается в том, чтобы будущий командир был обучен и ответствен, не боясь брать на себя всю полноту ответственности за свои приказы. Я думаю, это более, или менее, общая характеристика понятия: “кто такой командир,”- сконфуженно закончил я, допивая кофе.

- Браво, браво – улыбаясь и хлопая в ладоши, проговорила подруга, – какой ты умный!

Девушка отодвинула свой стул, потом обошла вокруг и… неожиданно для меня, уселась на мои колени. Лёгкий бюстгальтер при каждом движение соблазнительно обнажал её грудь.

Мне очень захотелось увидеть её целиком, коснуться её, заставить откликнутся на мои ласки. Будто читая мои мысли, она взяла мою руку, обвила ею свою талию, а затем потянулась ко мне и впилась в мои губы.

Я почувствовал, как моя плоть ожила и, как тесно ей стало в моей штанине. Живое солнечное тепло, сила и свобода, пожирающий огонь и нежность воды – вот что было в этом объятии.

Я крепче прижал её к себе, зарываясь одной рукой в волосы, а другой гладил бедра. В ответ раздался тихий стон. Сознание почти не участвовало в моих дальнейших действиях. Я чуть разжал руку, зацепил край платья и приподнял его. У неё захватило дыхание. Я продолжал целовать её, забираясь руками в пазуху, щупая её вполне развитые груди.

- Как прекрасно,- простонала она.

Неожиданно девушка вскочила и без слов потянула меня в спальню.

– Идём ко мне,- торопливо прошептала она.

Было невыносимо хотя бы на секунду прервать это чудо, но я покорно пошёл за ней. Вошли в спальню. Там царил полумрак. Возле закрытого окна, стояла полуторная кровать.

- Ты ложись, а я сейчас,- проговорила она и, не дожидаясь ответа, исчезла. Непослушные пальцы с трудом расстегнули ремень…

Через несколько минут она вернулась. Мои глаза, уже привыкшие к полумраку разглядели её нагую фигуру. Она проворно скользнула под простыню и прильнула ко мне. Я обнял её дрожащими руками и начал гладить её обнаженную спину. Она притянулась ещё ближе и впилась в мой рот. Неожиданно для себя, почувствовал, как полные губы расходятся и её теплый язычок, словно живое существо, обвивает мой язык.

Дрожа от возбуждения, я придавил собой упругое, хрупкое девичье тело. Не прекращая свой поцелуй, одной рукой она, как зрелая женщина, умело направила мою плоть в нужном направлении, а второй – поглаживала меня по спине.

– Со мной это не в первый раз, – неожиданно прошептала Дора. Надеюсь, ты не зациклен на девственницах?

- Напротив, предпочитаю не иметь с ними дела.

- Вот и отлично.

Я с головой окунулся в водоворот страсти, погружаясь в него все глубже и глубже…. А в момент невероятного сильного оргазма почувствовал, как меня словно вывернуло наизнанку. На мгновение лишился своего тела.

– “О Боже! Такого я не мог себе представить”…

Подложив под голову повыше подушку, Дора и взглянула на свое обнаженное тело.

– Я тебе нравлюсь?- спросила она томным голосом.

– Очень, очень, – искренне ответил я. – Твое тело такое грациозное, стройное и белое-белое, ну как мороженое….

- Ой, чуть не забыла, – воскликнула Дора и, вскакивая с кровати, как была, выскочила из спальни.

Услышав звон бокалов на кухне, я успокоился и, открыв окно, вытянулся на простыне. Солнечные лучи осветили комнату. Помимо кровати, напротив слева, стоял шкаф, а рядом письменный стол. На полу лежал школьный портфель.

“Вот тебе и школьница”, – подумал я, вспоминая недавнее приключение.

” Эти женщины умеют удивлять мужчин. Я, правда, не имел ещё достаточного опыта общения с ними, но если она в шестнадцать лет выделывает такое, то, что будет дальше? Интересно, я люблю её? Не знаю. Но то, что я её хочу – бесспорно…

Через несколько минут подружка вернулась в спальню, неся блюдо с мороженым, взбитыми сливками и вишней.

- Милая, зачем? Я не голоден. И я не хочу мороженое. Я хочу тебя…

- А я хочу мороженое, особенно со сливками!- томно проворковала она, – и тебя хочу!

Неожиданно для меня девушка присела возле кровати.

- Лежи и не шевелись,- лукаво улыбнулась она.

Взяв в руку мою, вновь возбуждённую плоть, Дора принялась обмазывать её мороженным.

- Эй, холодно! – я от неожиданности заорал.

- Тихо! – поцелуем успокаивая меня, она продолжала накладывать поверх мороженного взбитые сливки. Закончив свое “сооружение” конец украсила красной вишней.

- Обожаю фруктовый салат с мороженным,- замурлыкала она, слизывая языком своё творение искусства.

Меня захлестнула волна неповторимых ощущений. Кое- как сдерживаясь, я потянул её в кровать. Она, слегка упираясь, заканчивала свой десерт, и лишь затем послушно перевернулась на спинку. Я, как неудержимый змей заскользил в райские кущи … Глупые были Адам и Ева, потерявшие их!

Юрис Михаэль

Ви можете залишити коментар, або посилання на Ваш сайт.

Залишити коментар

Ви повинні бути авторизовані, щоб залишити коментар.

Online WordPressORG template HostingReview